Доводилось не раз слышать, что Харбин — «осколок Российской империи» или еще хуже — «последний осколок». Прежде мне и в голову не приходило задумываться над этим словосочетанием, а теперь я точно знаю, что это не так! Харбину дано немало характеристик, он все что угодно, только не осколок. Он оказался полисом самодостаточным и автономным настолько, что называть его осколком не поворачивается язык, он принадлежал и, что самое интересное, продолжает принадлежать России, Российской империи. Хотите увидеть когда-то могущественную Родину? В Харбин. Хотите увидеть город живых призраков? Могильными плитами выложены дорожки в парке культуры и отдыха. Сам парк в общем-то тоже кладбище. Жители Владивостока не удивятся, — в центре города в Покровском так называемом парке тоже были аттракционы. Могильные плиты пользуются спросом при строительстве, укреплении берега Сунгари. Сдается мне, покуда Харбин укрепляют русскими надгробиями, значит, этот город будет русским вечно.

Сколько раз я смотрела на карту, но только сейчас по достоинству оценила дерзость министра финансов С. Ю. Витте, его задумку-послание потомкам далеко в будущее. Почему бы не взять немного правее при строительстве КВЖД? Харбин был бы ближе к территории России. Однако его дело было наметить и обозначить интересы, удерживать, он не мог не понимать этого, гораздо труднее. Потому строился Харбин основательно и на совесть.

Гордость переполнит любого русского человека за творческий накал, оставшийся в архитектуре старых русских зданий. Старыми я бы их все же не стала называть. Разве сто с небольшим — возраст для города? Они кажутся, тем не менее, старыми, потому что пропасть между теми, кто построил их и теми, кто смотрит на них теперь. Но наполненная жизнь Харбина сделала его старше и объемнее. Фантазия и добротность, воздушность и практичность присутствуют во внешнем облике многих домов. Как показалось мне, далеко не специалисту в архитектуре, есть еще одна отличительная черта в архитектуре города: здесь церкви светлые, у них большие окна, которых много, если церковь сохранилась до такой степени, что можно войти внутрь, как, например, в Софийском соборе, то появляется то ощущение, которое, на мой взгляд должно присутствовать в храме — там светло.

Горечь не оставляет, когда думаешь о тех, кто умер здесь на чужбине и забыт или потерян. Особенность этих людей в том, что они были из числа тех, кто имел дерзновение отправиться «туда, не знаю куда», а как иначе назвать Маньчжурию на рубеже XIX-XX веков, кто создал достойную жизнь на пустом месте. Смелость города берет, здесь она сотворила город. Город-мечту, идеальный город, мне иногда кажется, что такой краткой жизнь русского Харбина была, потому, что это был город-Утопия. Ни в коем случае не хочу излишне идеализировать, безусловно, были проблемы и трудности, конфликты и пр., но здесь, на мой взгляд, были удачно заняты ниши социальной жизни. Кто умел, тот занимался торговлей, кто знал как, тот строил и руководил, кто защищал, кто наоборот. За свою такую небольшую историю Харбин успел побывать городом русских первооткрывателей, городом русских беженцев и городом без русских.

Однако судьба подарила мне встречу с русским харбинцем Николаем Николаевичем Заика и семьей православной русской китаянки Лены Лукьяненко, благодаря которым Харбин ожил. Если бы не Николай Николаевич, мы с Харбином молча бы смотрели друг на друга, догадываясь о былом. И вот они немногие картины Харбина, вернее, наброски «вслед за впечатлением»:

Затон. Дачный поселок за Сунгари, место, где расположены частные дома харбинцев, излюбленное место отдыха в прошлом и ныне. В 2003 году будут снесены все оставшиеся после русских ветхие дачи, собственно, других там и нет. Был солнечный день, лаяла собака, запах черемухи и дымок костра совершенно сбивали с толка. Не знаю, как вы, а я — в русской деревне, скоро выйдем к реке, слева особняк сибарита, не иначе — только человек, любящий жизнь, мог такое построить. У многих домов огромное количество окон, ажурных балконов, декоративно украшенных чердачков. На таком балконе чайку бы ближе к закату…

Китайская улица — центральная — рай для пешеходов. Самое главное на этой улице надо успевать не ногами перебирать, а головой вертеть по сторонам: знаменитая фотостудия Харбина; знаменитый отель «Модерн» нежно розового цвета, на каком-то этаже справа второе окно, — там жил Ф. Шаляпин во время гастролей; гимназия, в которой учился Николай Николаевич, мы зашли, двери те же, полы и стены — те же, только все по-другому, где он берет мужество, чтобы смотреть на это все измененное и чужое; знаменитый магазин «Чурин и Ко»; а вон там, говорит Николай Николаевич, дом всеми любимого поистине народного доктора Казем-Бека, в любое время дня и ночи спешил на помощь, денег с бедных не только не брал, но еще и помогал; торговый дом Муцууры; мощеная улица, фундамент которой уходит далеко вглубь…

Сунгарийский проспект. Русские здания, частные дома. Итальянское консульство. Здесь и удалось услышать «халоу, лаовай!». Этому зданию присвоена вторая категория памятника архитектуры, охраняемого государством, но несмотря на это внутри все просит ремонта, старинный камин забит «свежим» мусором. Подумаешь, в камин коробок накидали, эка невидаль! Ну, да, а мне камин всегда казался центральной фигурой в создании уюта, эдакий очаг тепла и домовитости…

Квартал домов служащих на КВЖД. Одноэтажные крепкие дома с «тамбуром», чтобы с мороза сразу не входить в дом, не выхолаживать натопленное, помню, у моей бабушки и дедушки такой же дом был, зимой строго следили, чтобы никто не держал открытой дверь в «тамбур». Ставни и наличники резные, покрашены охрой, а внутри побелено. Теперь такие добротные дома отданы под закусочные. Мы долго сидели в таком доме, при входе мне показалось, что там присутствовал запах побеленных стен. Думаю, это все тот же дом бабушки и дедушки напоминал о себе…

Модягоу. Район Харбина, в котором некогда жил Николай Николаевич: «Вот лицей Святого Николая, в котором я учился; вот Свято-Алексеевская церковь, в которую я ходил, а вот место, на котором стоял наш дом»(!) Точно знаю, что я бы на такой подвиг, то есть показать место, где БЫЛ дом, решилась бы в своей жизни только один раз, когда показывала бы его своим детям, которым нельзя этого не знать…

Вот вкратце и все. Кто-то придумал удачную метафору для Харбина — русская Атлантида. Как и легенда об Атлантиде, история этого города — источник поиска утерянной гармонии в русской душе.